Hamlet ist Dänisch

Я написал нечто новое для виолончели, ударной установки и какого-то загадочного Caxixi.
Получилось так мрачно, угнетает прям.

А вот и то самое:

   Засыпая - плакал. Я так счастлив. На глазах слезы, а там, за окном, салют. Словно то, что взрывается в моей голове тысячами искр. Я вспоминаю цвет твоих глаз, тепло твоих рук, твой смех, твой голос, твои слова. Я тоже хочу, чтобы ты никогда не уходил. Как тогда, в парке. Помнишь? Блестящий радугой чувств камень моей души тянет меня вниз. Я читал, что слезы очищают душу, и если их не удается побороть, значит, душа измучена. Мне уже не страшно. Я столько говорил с тобой тогда, я не наговорюсь с тобой и вечность. Заканчивай лить слезы ты, его любимый идиот! Нам всего шестнадцать лет. Нет, нам уже три года. Помнишь, помнишь?! От всей этой боли - люби меня или отдай богам древности: Смерти, Боли и Голоду. Голоду по одному лишь тебе, Маэстро моей души”.

Broadchurch 

Этот мальчик своё одиночество
Прогоняя в ночь полнолуния,
Словно древним, святым пророчеством,
Разгорится в крови безумием.

Пропуская слепые возможности,
Неизбежности, предположения,
Всё в одно - как обнять его хочется
И застыть рядом с ним без движения.

Этот мальчик взглядом нефритовым,
Взрывая полночи ход касанием
Тебя зовет не своим именем,
Как будто тайным в ночи признанием.

Прикосновеньями губ и пальцами,
Касаясь самого сокровенного,
Он диким зверем в тебе скитается,
Под кожей, к сердцу, внутривенно.

Этот мальчик немым откровением
Создан кем-то тебе в наказание.
Непонятным, слепым провидением
Или дьявольским, чьим-то, призванием,

Или чьим-то святым отречением…
Он как стружку с души снимает
Все былые, пустые сомнения,
Что в предутренней дымке тают.

———————

Этот мальчик с глазами-звёздами
На душе твоей струнах играет
Этот мальчик… Он так кончает…
Ты его не забудешь… Серьёзно…

Желтое солнце застыло в горячем паркуре -
Хмурый художник мазками рисует закат.
В этом закате мой Ангел задумчиво курит.
Надо завязывать, только не бросит никак.

Волей судьбы мы безжалостно-близкие люди.
Волей небес мы, бунтуя, творим беспредел.
Ты меня так же, как прежде, болезненно любишь,
Зная, что я уже жизнь, как к тебе охладел.

Ходишь за мной по пятам, обнимаешь, как душишь.
Этот Стокгольмский синдром пожирает, растет.
Я тебе нужен. Зачем-то отчаянно нужен.
Ставлю диагноз – «негласно виновен во всем».

Я принимаю тебя как привычную данность,
Как одного из безликой безмастной толпы.
Как же иначе? Ведь кем для тебя тогда стану,
Если умерю свой гордый безжалостный пыл?

Я насыщаюсь тобой, если чувствую жажду.
Но отчего я порой повторяю во сне?
«Как я смогу отпустить тебя, если однажды…
Если однажды ты вдруг охладеешь ко мне?»

Все вокруг заставляет мысли на куски разбиться.
“Ветер режет на части, как фото, седые улицы.”
Мечты стираются словно волосы старца проседью.
До свидания знакомых парадных лестницы.

У нас осталось так мало времени,
Дождь минуты отмеряет каплями.
Разгоняя настроения - мрачные тени.
Воспоминаниями вечера с друзьями.

Теперь медленно иду по старым тропам один.
В надежде, каждый год, встретить кого-то.
Но все новые люди - сборище льдин.
Остается смотреть на пожелтевшие старые фото.

Вспоминается - я не придавал значения тому счастью.
Теперь время обладает над ним большей властью.

arnwen:

_ 

Ты учился с Гермионой.
Ты капризничал с Роном.
Ты скрывал волшебных существ с Хагридом.
Ты смеялся с Фредом и Джорджем.
Ты боролся с Волан-де-Мортом.
Ты забывал с Невиллом.
Ты добрел с Луной.
Ты был пойман с ОД.
Ты восставал против Амридж и Снегга.
Ты подбадривал гриффиндорцев.
Ты продолжал конкуренцию с Драко Малфоем и слизеринцами.
Ты поумнел с Дамблдором.
Ты был с Гарри до конца.